Владимир Пчельников – о своей карьере, Митрюшкине и вратарях женского «Локо»
Сегодня, в Международный день футбольного голкипера, мы публикуем большое интервью с тренером вратарей ЖФК «Локомотив» Владимиром Пчельниковым. Он вспоминает детство в заполярной Кандалакше, свою рекордную сухую серию, рассказывает о Ринате Дасаеве, Антоне Митрюшкине и переходе из мужского футбола в женский.
— Владимир Владимирович, глядя на вас, кажется, что 56 — совсем не возраст.
— (Улыбается.) Спасибо, но всё-таки возраст. Здоровье уже не то, что было раньше. За последний год особенно это почувствовал. В своё время дважды перенёс коронавирус на ногах. Причём первый раз была лёгкая форма, второй — уже более тяжёлая. Сейчас, когда выхожу на тренировку, бодр, полностью заряжен на работу. А вот когда приходишь домой, усталость даёт о себе знать.
— Сколько лет вы в футболе?
— В девять начал заниматься лыжами. Но буквально через три месяца решил перейти в детско-юношескую футбольную школу. Кандалакша, где я родился, город маленький. Там не было команд по возрастам — все тренировались вместе, даже те, кто на 5 лет старше. Край у нас северный, занятия в основном проходили во дворце спорта. А в выходные играли с мужиками на снегу. Мороз, не мороз — не важно. Укатывали поле снегоуборщиком и бегали.
— Ваши родные были связаны с профессиональным спортом?
— Нет, я первый. Мама воспитывала нас троих одна. Папа умер, когда я был совсем маленький, даже не помню его. Мы росли на улице. Увлекались всеми видами спорта: плавали, играли в баскетбол, волейбол, футбол. Можно было играть даже ночью — в Заполярье светло как днём! Братья пошли работать на железную дорогу, а я выбрал спорт.
— Не сразу стали вратарём?
— Начинал полузащитником. Потом меня перевели в оборону. А на турнире «Кожаный мяч» уже играл в воротах. И не вспомню, как так получилось. Но наш тренер Геннадий Тютерев посмотрел: «Неплохо, неплохо». После этого мне уже окончательно дали в руки перчатки.
Очень благодарен Геннадию Александровичу за то, что он не позволил мне бросить футбол. Такие мысли порой посещали: все вокруг гуляют, а у тебя тренировка. Он разговаривал не только со мной — несколько раз приходил к нам домой, беседовал с мамой. В итоге я втянулся. Даже в выходные не расставался с мячом.
— Как вы оказались в «Спартаке»?
— В основном из нашей школы ребята уезжали в Ленинград, в «Зенит». Но в этот раз Геннадий Александрович решил позвонить Константину Бескову. Помню, после какого-то турнира тренер подошёл: «Так, вы трое едете на просмотр в «Спартак». Мы обалдели, не поверили. Но это была не шутка. Летом 85-го мы приехали в Тарасовку.
— Что было дальше?
— Впечатления незабываемые! Перед тобой игроки сборной СССР: Дасаев, Бубнов, Родионов, Черенков, Черчесов. Целая плеяда звёзд!
Нас поселили в деревянный домик, где жили игроки дубля. В какой-то момент прибегает администратор Александр Леонидович Хаджи: «Что вы тут сидите, давайте на поле!» Мы быстро собрались, пришли на тренировку и, что называется, попали под максималку. У Бескова всегда так было: после выходного дня большие нагрузки, беговая работа от штрафной до штрафной. Честно скажу, я её не выдержал. (Смеётся.) Потом уже тренер Фёдор Сергеевич Новиков подошёл: «Пойдём, Володь, я тебе в руки побью».
Бесков любил не тренировках смешивать составы дубля и основы. Ходил и поправлял ошибки. Если при игре в квадрат кто-то отдавал корявую передачу, Константин Иванович мгновенно останавливал занятие: «Стоп, куда ты даёшь? А ты куда открываешься?» Постоял, посмотрел — и пошёл смотреть другую группу. Там тоже вносил поправки. На одной из тренировок оказалось сразу пять вратарей, и все группы пошли тренировать удары. Сашка Бубнов направился в мою сторону: «Сейчас проверю молодого». Хотел всё забить, но нет — всё не получилось. Я не подвёл. (Улыбается.)
— Бесков решил вас оставить?
— Сказал, чтобы я вернулся в «Спартак» через полгода, в январе. Предстояло уладить много вещей. Например, мне подыскали школу в Тарасовке. Когда мы с директором базы пришли к моей будущей классной руководительнице, она съехидничала: «Ну вот, второй Кужлев». Олег учился не очень, да и вообще на уроках особо не появлялся — на тот момент уже играл за «Спартак», ездил с юношеской сборной. Но я успевал и там и там. Учился неплохо, даже ходил на собрания. В школе были приятно удивлены.
— Как ощущали себя в «Спартаке» рядом с маститыми голкиперами?
— Тогда в команде были Дасаев, Черчесов, Андрей Михалычев и Александр Шишкин. Причём Черчесов играл за дубль. Получается, я пятый. Потом, в 87-м, пришёл ещё Заур Хапов. Я начал играть за «Красную Пресню». Там произошло моё знакомство с Олегом Романцевым.
Как-то встречались в Новороссийске с «Тереком». Я пошёл на перехват, забрал мяч, но кто-то из игроков соперника подбежал и ударил меня сзади по голове. Несколько дней провёл в больнице, мне на полгода запретили заниматься футболом. В результате просто сидел на базе «Спартака».
— Тем не менее в 1988 году вы дебютировали за основной состав.
— Это произошло на Кубке Федерации в матче с «Торпедо». Многие уехали в сборную, и я получил шанс. В том же году мне доверили место в воротах в трёх играх чемпионата: Черчесов ушёл на сезон в «Локомотив», а у Дасаева была проблема с коленом. Все матчи оказались гостевыми. С «Зенитом» сыграли 0:0, а потом уступили 0:1 тбилисскому «Динамо» и «Арарату».
— В последней игре Дасаева за красно-белых его тоже заменили вы.
— Да, это был товарищеский матч в Испании против «Севильи». Первый тайм Ринат Файзрахманович провёл за «Спартак», второй — за испанцев. Я тогда был вторым вратарём команды и вышел вместо Дасаева в перерыве. Уже не помню, как сыграли.
Вскоре из «Локо» вернулся Черчесов, и я вновь оказался в запасе. Николай Петрович Старостин говорил: «Володя, не уходи из «Спартака». Но я сделал всё наоборот и принял предложение «Торпедо».
— Перед этим вы играли на юниорском чемпионате мира в Саудовской Аравии. Сборная СССР была среди фаворитов турнира, блестяще преодолела групповой этап, в четвертьфинале с Нигерией вела 4:0. Но соперник сравнял счёт и победил в серии пенальти. Что произошло?
— У меня есть к себе вопросы по третьему голу. Игрок выходил один на один и пробил на силу. Надо было просто отбивать в сторону, а я решил ловить мяч. В результате он всё равно залетел в ворота. Остальные три голевых эпизода — очень тяжелые. В первом случае игрок здорово пробил над стенкой. Было ощущение, что мячик летит и потом резко падает вниз. Сейчас это называют ударом Роналду. Второй гол — сильнейший удар в «девятку». Четвёртый — снова выход один на один.
Но кто в таких ситуациях всегда виноват? Конечно, вратарь. Хотя помню, что при счёте 4:0 вдруг появились большие разрывы: нападающие отдельно, средняя линия и защитники отдельно. Было ощущение, что команда расслабилась. Плюс замены повлияли. Ладно, что сейчас ворошить прошлое… Ведя с таким счётом, надо было доигрывать до конца.
— Сергей Кирьяков, которого главный тренер Борис Игнатьев как раз заменил при счёте 4:0, вспоминал: «Перед игрой по полю шаман ходил. В маске с рогами и с «трубкой мира». Дымил чего-то, завывал, танцевал, бубенчиками-колокольчиками звенел». Вы помните такое?
— До игры не обращал внимание, но после неё да, ходили разговоры. Этот шаман колдовал не только перед матчем, но и потом, сидя на трибуне. Некоторые верят, что такие вещи могут повлиять на соперника, но только не я.
— Нигерия в итоге дошла до финала, сборная СССР отправилась домой без медалей. Насколько тяжело было пережить такое?
— Непросто. Все шишки полетели в меня. Психологический удар был огромным, возникали мысли закончить карьеру. Вернувшись в Москву, на четыре дня просто отключился от футбола. На тот момент никто меня не поддержал — сам вылезал из ямы.
— Именно в те дни вы поменяли клуб.
— Когда прилетели из Аравии, Борис Петрович подошёл: «Володь, там за тобой приехали». Оказалось, торпедовцы хотели выцепить меня прямо из аэропорта и увезти на сборы. Но я попросил пока меня не трогать. Через несколько дней позвонил начальнику «Торпедо» Юрию Золотову и улетел с командой в Адлер.
— В состав «автозаводцев» вы ведь тоже пробивались долго.
— Первым номером был Валерка Сарычев, уже возрастной и мастеровитый вратарь. Я оставался вторым. Вскоре взяли ещё одного опытного голкипера, Сергея Чекмезова. Я оказался третьим. Тренировался и с основой, и с дублем. Потом Сарычев и Чекмезов уехали — приехал Сашка Подшивалов. Я снова стал вторым.
При этом мог дебютировать в матче Кубка УЕФА с «Реалом». Помню, в гостинице в Мадриде после ужина ко мне тренеры подходят: «Сашка заболел. Готовься играть». В итоге его таблетками накормили, температуру сбили, и он вышел на поле. Проиграли 2:5. В Москве, кстати, потом победили 3:2.
В конце того сезона я провёл первые два матча за «Торпедо». Сыграл неплохо. А зимой Подшивалов уехал в Израиль. У меня появился шанс.
— В сезоне-94 вы провели все 30 матчей без замен, в 95-м стали капитаном команды, выдали рекордную сухую серию в 767 минут…
— Когда установил достижение, диктор по стадиону объявил об этом. Не скрою, приятные воспоминания. Рекорд держался пять лет. Потом меня «перебил» Нигматуллин. Правда, его серия растянулась на два сезона. У меня все матчи пришлись на один чемпионат.
— Ходили слухи, что за каждую сухую минуту вам тогда решили платить в долларах. Было?
— Нет. Подобная история была у Андрея Саморукова в «Роторе». Какая-то асфальтовая компания учредила премию с похожими правилами. Но потом она развалилась: мне ничего не заплатили. Зато я получил приз от клуба — холодильник «ЗИЛ». Он долго стоял у меня дома, потом на дачу уехал. В то время «зиловские» холодильники были хорошие. (Смеётся.)
— Вспомните ваш самый яркий матч за «Торпедо».
— В 96-м играли на Восточной против «Спартака». Вели 1:0, потом 3:1. Но уступили 3:4. После матча Золотов сказал мне: «Это твоя лучшая игра». Я опешил: «Как? Четыре же запустил!» Юрий Васильевич настаивал: «Пересмотри её, всё поймёшь». И действительно, несмотря на поражение, такие матчи-качели остаются в памяти на всю жизнь.
— В том же году Олег Романцев пригласил вас в сборную.
— До сих пор нельзя говорить об этом точно. Слышал, что на меня приходил вызов на товарищеские матчи. Это был летний селекционный сбор, где просматривали многих вратарей. Но клуб меня не отпустил. Может, испугались того, что Олег Иванович, с которым мы пересекались в «Красной Пресне», заберёт меня в «Спартак».
— Между тем для «Торпедо» наступали сложные времена.
— У нас был тренерский совет. Как-то мы пришли на встречу с правлением «ЗИЛа». Серёга Шустиков поинтересовался: «Как команда будет существовать?» На это один из руководителей ответил: «Будем умирать вместе».
Завод развалился, три месяца мы играли без зарплаты, без премиальных. В итоге клуб приобрел Владимир Алёшин. Он закрыл все долги. Сама команда стала называться «Торпедо-Лужники», её возглавил Александр Тарханов. Он начал заново набирать состав — пригласил игроков ЦСКА, легионеров. Торпедовского духа уже не было. В моей карьере всё тоже пошло вниз.
— Из-за травмы спины?
— В том числе. Она болела очень сильно, играл на уколах. На тренировке перед матчем в Нижнем Новгороде прыгнул, прогнулся назад и ощутил сильные боли в позвоночнике. Сразу упал и как коряга пошёл в раздевалку. Домой вернулся, пять дней вообще встать не мог. Доктор отвёз к мануальщику — мне стало ещё хуже. В ЦИТО поставили диагноз: грыжа позвоночного диска. Долго лечился там у травматолога Галины Бурмаковой.
Но этого было недостаточно. Галина Максимовна провела мне операцию под присмотром одного известного специалиста из Австрии. Нужно было выдержать какой-то срок. Я его не выдержал, ведь получил приглашение из «Томи». При этом вполне мог оставаться в «Торпедо».
А ещё до операции со мной связывались представители ЦСКА, хотели видеть меня в команде. Но потом, видимо, пообщались с клубным доктором, поняли всю серьёзность травмы и больше не перезванивали. В результате я поехал играть в Томск. Клуб вышел в Первую лигу, им нужен был основной вратарь.
— Несмотря на проблемы со спиной, вы играли до 37 лет. Футбол не отпускал?
— Семью надо было как-то кормить. После «Томи» перешёл в «Факел», с которым вышел в Высшую лигу. В общей сложности провёл в Воронеже три года. Потом команда стала никому не нужна, и я уехал в «Волгарь».
— Когда поняли: всё, пора заканчивать?
— Трезво оценивал свои силы: в Высшую лигу уже никак, в Первую тоже. А кататься по Второй лиге и получать копейки, гробя своя здоровье — какой смысл? В егорьевском «Сатурне», где выступал в конце карьеры, мне предлагали стать играющим тренером. Но это уже не то.
Думал, чем заниматься дальше. Один знакомый устроил меня в Академию имени Льва Яшина при ФК «Динамо». Два года отработал там и пришёл в молодёжную команду «Спартака». Спустя четверть века вновь пересёкся с Олегом Кужлевым, Борисом Поздняковым, Ринатом Дасаевым, Сергеем Родионовым.
— В «Спартаке», «Торпедо», «Ростове», «Шиннике», молодёжной сборной России вы были тренером мужчин. Когда в 2024-м вас позвали в женскую молодёжку «Локо», как отреагировали?
— Поначалу был шок. (Улыбается.) В том же «Шиннике» работал со взрослыми мужиками. А тут раз — девочки. К ним нужен совсем другой подход. Взял время на размышление. Но потом всё же решил попробовать.
— Каково главное различие в работе с парнями и девчонками?
— Психология. С девушками надо помягче. Бывает, что-то не получается — они начинают психовать, фыркать. Первые месяцы шла адаптация. Практически 24 часа в сутки общались с тренером Академии Алексеем Евтеевым на тему наших вратарей. Хотели добиться, чтобы они дружили друг с другом, донести до них, что нет первого, второго или третьего номера: все вы — единое целое. Думаю, у нас это получилось. Команда два года подряд взяла золото Молодёжной лиги, и вратари сыграли в этом очень важную роль.
— Давайте поговорим о голкиперах ЖФК «Локомотив». В трёх первых турах ворота защищала Ангелина Гайер, в четвёртом — Маргарита Широкова.
— У нас сильные вратари, и у каждого будет шанс. Его нужно ждать. Работать, пахать, жить надеждой, и всё получится. Поиграть дадим всем.
Гайер уверенно начинала, но потом, видимо, не справилась с нервами. Моменты, в которых Ангелина пропустила в матче с ЦСКА, на сборах она щёлкала как орешки. Здесь сказалось напряжение дерби, статус соперника.
У Риты солидный опыт, она, наверное, более устойчива психологически. Но и Гайер, и Широкова, и Агапкина очень техничны, я ими доволен.
— Антона Митрюшкина многие называют лучшим голкипером этого сезона РПЛ, недавно он дебютировал в сборной. А каково ваше мнение о нём?
— Я работал с Антоном ещё в молодёжке «Спартака». Уже там проявились его талант, энергетика, менталитет победителя. В команде были вратари на три года старше, но благодаря своей харизме Митрюха их просто съел. К сожалению, в Швейцарии его загубили травмы.
«Локомотив» явно не прогадал, когда подписал такого классного вратаря. Важно, что в Антоне по-прежнему нет ничего звёздного — это простой, общительный парень.
— Кто сильнейший голкипер мирового футбола на данный момент?
— Сафонов. Да-да, не шучу. Стать первым номером в таком клубе, как «ПСЖ», дорогого стоит. Сборной России он тоже принёс немало пользы. Матвей растёт на глазах, пишет новую историю вратарского искусства.
— Владимир Владимирович, в 90-е в еженедельнике «Футбол» вышел большой материал о вас под заголовком «Преодоление». Ваша карьера — это преодоление?
— (После паузы.) Думаю, да. Приходилось преодолевать разные трудности — биться за место в составе, бороться с травматизмом. При этом не было человека, кто мог бы подсказать, как поступить. Учился всему сам. Анализировал ошибки. После каждой игры разбирал свои действия. Но всё было не зря. Оглядываясь назад, понимаю: ничего не стал бы менять.
Беседовал Дмитрий Роговицкий
